Интерпретация некоторых находок в регионе Кавминвод.

К числу очевидных заслуг краеведов Пятигорья относится открытие и спасение ими для науки не только целого ряда бесценных памятников истории и культуры, но и великого мно­жества отдельных находок и археологических комплексов, сре­ди которых немало оригинальных и просто уникальных артефактов. Большое количество разрозненных материалов из разрушенных погребений, поселений и иных археологических объектов было обнаружено И. Н. Михайловым, А.П.Руничем и их воспитанниками из Кисловодской археологической секции во время регулярных экскурсий в окрестностях Кисловодска, Пятигорска, Железноводска и других городов и населенных пунктов Пятигорья. В разное время они были переданы в крае­ведческие музеи городов Кавминвод, где нам как и многим гостям городов приехавших в санатории Пятигорска, Кисловодска, Ессентуков и Железноводска, удалось озна­комиться с частью из них, а также находились на хранении у отдельных краеведов-любителей. В настоящем сообщении рассмотрены некоторые из наиболее интересных, случайно найденных местными краеведами в прошлые годы, предметов  или отдельных комплексов предскифского и раннескифского времени.

Один из таких комплексов вещей был найден Н. Н. Михай­ловым (судя по его сопроводительной записке) в каменном ящике на 3-м километре шоссе Кисловодск—Кичи-Балык. Эти находки хранились у М. К- Михайловой и были переданы за­тем Я. Б. Березину, который любезно предоставил их автору. В комплекс входят два бронзовых наконечника стрел — двулопастной втульчатый с боковым шипом и черешковый «площик», два фрагмента серповидных железных ножей и бронзо­вая ворворка (рис. 1—4).    Особенности втульчатого наконечни­ка (соотношение втулки и пера, цилиндрическая форма втул­ки, сочетание овальной и трапециевидной лопастей головки) сближают образец с отдельными экземплярами из ранне скиф­ских колчанных наборов Предкавказья (Новозаведенное II, кург. 5; Новоалександровка, кур. 7, погр. 8), относимых В. Г. Петренко к позднему VII в. до н. э. «Площики» имеют гораздо более широкий хронологический диапазон бытования (эпоха поздней бронзы — раннего железа), доживая в Предкавказье вплоть до VI в. до н. э.

Публикуемый «площик» имеет точную аналогию в погр. № 51 Зандакского могильника в горной Чечне (раскопки М. И. Марковина), где, кроме «площиков», были также найде­ны типично предскифские предметы вооружения — каменный топор-молот и железный наконечник копья с длинной втулкой и небольшим ланцетовидным пером (Козенкова, 1982). Вор­ворка находит ближайшую аналогию в погр. № 2 могильника «Индустрия» № 1 (раскопки Г. Е. Афанасьева), которое, судя по публикации, датировано временем не позднее начала VII в, до н. э. (Афанасьев, Козенкова, 1981). Ножи типичны для па­мятников Пятигорья раннежелезного века (могильники на мебельной фабрике, Березовский, «Индустрия», Минераловодский, Белореченский—2 могильника и др.)- Полагаем, что наиболее приемлемой датой данного набора предметов явля­ется VII в. до н. э. Он входит в число еще немногочисленных погребений и вещевых комплексов этого столетия из Предкав­казья (Виноградов, Дударев, 1983).

Заслуживают большого внимания и другие находки, сде­ланные Н. Н. Михайловым. Это бронзовые браслеты с глиня­ным заполнителем (размеры 8,0X7,2 см; 8,3X6,9 см) с терри­тории могильника «Мебельная фабрика» № 1 (рис. 5—6). Они обнаруживают аналогии в комплексах колхидской культуры первой половины — середины VII в. до н. э. {Воронов, Гунба, 1978). Долгое время браслеты с мебельной фабрики были уникальны для Пятигорья, но в 1987 г. раскопками Я. Б. Бе­резина на могильнике Клин-Яр III были выявлены еще два подобных браслета (погр. № 25) (Дударев, 1991). Браслеты данного типа и ряд других предметов из Пятигорья и Карачае­во-Черкессии, имеющие восточнопричерноморские параллели, например, прекрасные бронзовые лекторали с г. Бештау, Сул­тан-горы и того же Клин-Яра, бронзовые мотыги типично кол­хидского облика из поселения Уллубаганалы 2, бронзовый двузубец из могильника у ст. Исправной и другое (Иессен, Виноградов, Рунич, Дударев, Ковалевская, Козенкова, Най-денко и др.) составляют заметное явление в местной матери­альной культуре. Они являются отчетливым свидетельством постоянных связей данного района Центрального Предкав­казья с восточным побережьем Черного моря в предскифскую и ранне скифскую эпохи и развивавшихся под влиянием политических событий того времени — киммерийских и скиф­ских походов в Западную Азию (Дударев, 1992).

Развивая затронутую тему, приведем и еще один факт, го­ворящий об упомянутых связях. В 1970-х годах на притоке Малки Лахране (Кабардино-Балкария) охотниками был най­ден бронзовый топор -(длина 21,5 см), поступивший затем к краеведу-любителю В. А. Лученкову, у которого мы  и ознако­мились с находкой, сделав ее рисунок (рис. 7). Хотя по внеш­нему виду это характерный представитель кобанской бронзы, ему сложно найти точные аналогии в колхидо-кобанском ма­териале. Топор с р. Лахран имеет черты, сходные с некоторы­ми образцами топоров II типа Тлийского могильника (прямой корпус, характер оформления парных желобков на обухе, гвоздевидная «пятка»). Последний признак характерен для  тех из них, которые датируются Б. В. Теховым исключительно VII-—VI в.в. до н. э. (Техов, 1988). Он прослежен и у ряда других экземпляров, дата которых не может быть опущена ниже VIII—VII в.в. до н. э. (Новочеркасский и Жемталинский клады, погр. № 26 Сержень-Юртовского могильника, погр. № 4 могильника «Индустрия» № 1 раскопок А. П. Рунича, гробница 3 могильника Терезе и др.). Этот топор особенно привлекателен тем, что на его лезвии имеется «стрелка», об­ращенная острием вверх, своеобразная метка, подобной кото­рой в кобанском материале нам не встречалось. Зато в древ­ностях Колхиды X—VIII в.в. до н. э. встречаются предметы (мотыги), имеющие похожую стрелку, но направленную остри­ем вниз (Коридзс, 1965). Датировка лахранского топора -VIII—VII в.в. до н. э.

Надо сказать, что краеведам Пятигорья везло на редкие находки, но это везение было результатом терпения, упорства и увлеченности. К числу необычных находок, безусловно, надо отнести и бронзовое «навершие» из Подкумского могильника, исследование которого связано опять-таки с именем Н. Н. Ми­хайлова. Впервые опубликованное в общем виде В. Б. Вино­градовым (1972) оно не стало предметом специального рас­смотрения. В конце 1970-х годов А. П. Рунич предоставил нам детальный рисунок предмета и подробные сведения о нем (рис. 8). Выяснилось, что вес находки около 250 г, толщина стенок 3—4 мм. Данный артефакт является металлической имитацией т. и. обреза основания оленьего рога — категории предметов, которая хорошо известна в археологии Кавказа еще со времен Ф. Байерна, который считал их жезлами военоначальников. Историография о функциях этих загадочных предметов достаточно обширна (Нераденко, 1987). Ряд иссле­дователей связывает обрезы оленьих рогов с земледелием (мотыги для рыхления почвы). В нашем случае это навершие жезла, который мог, в принципе, выполнять и функции була­вы, т. е. боевого оружия. Окончательно же свою версию атри­буции этого предмета мы выскажем ниже, после определения его хронологической принадлежности.

Аналогии анализируемой находке крайне редки. Еще один такой предмет известен в подъемном материале с Псекупсского могильника в Адыгее, на котором, в частности, раскопаны погребения всех периодов раннежелезного века (Ловпаче, 1985; Тов, 1989). Он демонстрировался на зональной северо­кавказской студенческой археологической выставке в ЧИГУ им. Л. Н. Толстого (г. Грозный) в феврале 1989 г. делегацией Адыгейского пединститута. Датировку подкумского «навершия» определяет оружие скифского типа из раскопанных могил, в т. ч. наконечники стрел (рис. 9—17) — се­редина VI—V в.в. до н.э. (Козенкова. 1989). Впрочем, В. И. Козенкова находит основания, наряду с указанной датой, приводить для памятника и дату VII в. до н. э. Ей в материа­лах Подкумского могильника соответствует лишь один из на­конечников стрел (рис. 9). Такое «выпадение» удлиненно-ром­бического наконечника из прочих материалов говорит, скорее всего, о его ритуальном назначении.

Поскольку в VI—V в.в. до н. э. оружие ближнего боя в Предкавказье было уже целиком железным (Дударев, Рунич, 1992), «жезл» из Подкумского могильника следует рассматри­вать только как ритуальный предмет. В эпоху железа медные и бронзовые изделия нередко наделялись сакральными свой­ствами (Граков, 1977).

nahodkikraeveda
Находки периода Золотой Орды.

________________________________________________________________________________________

Рис. 1—4 комплекс находок из каменного ящика на шоссе Кисловодск— Кичи-Балык;

5— 6 находки на территории могильника «Мебельная фабрика» №

7 — бронзовый топор из ущелья р. Лахран

8 —  «напершие» из Подкумского могильника скифского времени;

9— 37 Наконечники стрел из Подкумского могильника.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *